Российский бизнес ушел из Суоми, финский приграничный терпит огромные убытки. Туристы из РФ перестали ездить на праздники и выходные в Иматру и Лаппеэнранту, финские граждане больше не могут посещать Петербург и Ленобласть, закупать дрова, топливо и недорогие продукты. Финская экономика лишилась российской древесины – важнейшего материала для ее промышленности. По словам представителя финской национально-консервативной партии «Альянс свободы» Армандо Мема, его страна теряет до €20 млрд в год от разрыва отношений с РФ. Причем, сегодня, по некоторым прогнозам, с учетом инфляции и роста цен на энергоносители, потери экономики Финляндии могут быть в три раза выше.

О том, можем ли мы ожидать возобновления добрососедских отношений с Финляндией в ближайшем будущем, корреспондент ИА Рустемпо беседует с Председателем Санкт-Петербургского отделения Международной академии социальных технологий, доцентом Института нравственности МАСТ, финноведом, психоаналитиком, журналистом и писателем Андреем Кашкаровым.

- Является ли вступление Финляндии в НАТО основным и самым значимым критерием для разрыва отношений?

- Если смотреть на дело объективно, я бы отказался от иллюзий. И старался принять факты. А они неоднозначны. Политическая пропаганда в обеих странах «перекашивает» реальную ситуацию. Правда всегда где–то посредине.
Действительно, Финляндия вступила в НАТО в 2023 году, однако, до этого на протяжении более 10 лет или даже больше сотрудничество страны с Североатлантическим блоком не прекращалось. Этот факт не слишком афишировали в Финляндии, но и не скрывали. Проводились совместные учения пехотинцев в ограниченных контингентах, на военной базе в черте города Лаппеэнранта велась подготовка технического состава для обслуживания военных самолетов НАТО. Последние (в основном транспортные) регулярно можно было видеть на финских аэродромах, в 2019 году проводились (очередные, но не первые) учения с посадкой военно–транспортных самолетов НАТО на автобаны – шоссе в провинции Южная Карелия (трасса от Иматры до Хельсинки). Насколько известно, отрабатывалась техника взлетов и посадок на автодороги. И это только то, что я видел лично. А сколько всего я еще не видел…

Кроме того, сегодня в Финляндии почти все наземное вооружение, включая стрелковое и крупнокалиберное, адаптировано под стандарты НАТО. А это очень важный показатель ориентации военных сил на перспективу. В Суоми с 2006–2009 гг. почти не осталось наземной техники, стратегической авиации и тактической (вертолетов) производства СССР и России. Все они были заменены на средства, производимые блоком НАТО. Наиболее памятная дискуссия о покупке в России самолетов МИГ–35 и Су–57 до 2015 года была очень перспективной, но провалилась, и финны сделали заказ истребителей не в России, а в США и др. странах Североатлантического альянса. Таким образом, Финляндия неофициально, но фактически ориентирована на НАТО. И с этим трудно аргументированно спорить. Поэтому вопрос о вступлении в НАТО поднимался задолго до 2023 года.

Другое дело, что он был дискуссионным на всех уровнях – от обывательского (муниципального) до парламента – Эдускунты. И, надо сказать, что большой поддержки не имел: социальные страты раскалывались во мнениях, многие желали, чтобы Финляндия оставалась нейтральной страной. Это чистейшая правда. Русских (всех россиян там называют «русскими»), как мощного и «непредсказуемого» соседа финны опасаются еще с начала XIX века, и особенно со времен «зимней войны» (1939–1940), которая в СССР называлась не войной, а операцией по освобождению трудящихся Финляндии от угнетателей-капиталистов, белофиннов), а также «войны–продолжения» (как ее называют в финской историографии, 1941–1944). Эти опасения, к сожалению, остаются на всех уровнях, особенно на бытовом (я регулярно общаюсь с гражданами этой страны), ведь было много жертв, и их родственники хорошо помнят об этом. Поэтому к русским, особенно с начала 40-х годов ХХ века относятся с разной степенью настороженности, даже к тем из них, кого называют «коти рюсся» («хороший русский», «наш русский», «домашний русский»).

Безусловно, в российско–финских отношениях в разное время в ХХ–XXI веке были не только впадины, но и взлеты. К примеру, с 2000 по 2021 год работал уникальный в мировой истории международного культурного взаимодействия «Российско–Финляндский культурный форум», участником которого я являюсь с 2012 года. Каждый год осенью более 300 делегатов от каждой из стран, победивших в культурных проектах, встречались в формате дискуссий и переговоров – поочередно – год в России, год в Финляндии. Это был уникальный и очень позитивный опыт.

Отношение финского народа к России резко изменилось в связи с началом СВО.
Мой друг (не побоюсь этого слова), бывший президент Финляндии Саули Ниинистё, встречался с президентом России неоднократно, в частности в 2021 году, а ранее в Сочи – где, кроме широкого круга вопросов, обсуждалась ситуация на Украине. Ниинистё, по его словам, отговаривал коллегу от дальнейшей эскалации боестолкновений с южным соседом, представляя аргументы о последствиях реакции мирового сообщества. Все это освещалось в финских СМИ. Поэтому, когда началась СВО, не только «управленческие кадры», но и рядовые финны не поняли и испугались еще больше «непредсказуемую» Россию. Постепенно и очень скоро были свернуты все культурные программы, вплоть до закрытия некоторых диппредставительств, и закрытия границы – для пересечения туристов (как и прежде почти 15 категорий людей с российским гражданством могут въехать в Финляндию – этот список и сегодня открыт на сайте финской таможни, в том числе на русском языке). Другое дело, что наземные пограничные переходы, которыми ранее активно пользовались туристы, закрыты фактически и в Финляндию можно добраться только через третьи страны.

Начало СВО переломило примерный паритет финнов по дискуссии о вступлении страны в НАТО, перевесив чашу весов в сторону полного желания членства в блоке. При этом какой-то заметной русофобии в Финляндии в 2026 году нет, финны даже ценой экономических потерь хотят максимально дистанцироваться от россиян, поддерживающих официальный курс Кремля, который, по их мнению, несет угрозу безопасности их стране.

- Финский регион Южная Карелия, где находятся прежде популярные у россиян Иматра и Лаппеэнранта, оценивает ежедневные потери от отсутствия российских туристов в 1 млн евро…

- Не знаю – кто и как оценивает, но по моим данным, никто в Иматре и Лаппеэнранте сегодня не переживает об отсутствии русских туристов. Да, доходы в муниципалитетах упали относительно «допандемийного» уровня, но местные жители давно адаптировались к ситуации. Им – нет туристов – и хорошо. Уровень жизни и покупательской способности рядовых финнов не изменился. А с учетом индексации пенсий (в результате социальной реформы 2018–2020 гг.) даже возрос. Живут финны в приграничье спокойно и ни о чем не жалеют, в том числе об отсутствии наших туристов. Это легко подтвердить в фактических разговорах на бытовом уровне. Переживать по поводу отсутствия «туристических» доходов могут лишь отдельные ангажированные лица и компании, которые создавались именно под русских туристов. Но таких «сожалеющих» буквально единицы.

- При каких условиях возможно возвращение если не добрососедских, то нормальных отношений с Финляндией?

- Добрососедские отношения и есть «нормальные». Финны ничего не делают «просто так». Это черта в национальном характере – они очень прагматичны. Если разрывают отношения или вводят (поддерживают, продлевают) санкции – это заранее обдуманно и надолго. Внезапно границу не откроют, санкции не снимут. Основные противоречия пока чисто политические. Россия ведет СВО, по мнению финнов, она напала на Украину, соответственно страна – агрессор. Русские, которые поддерживают (не протестуют) против позиции российского правительства, соответственно, – тоже. Следовательно, русские, кроме тех, кто доказал делом свой оппозиционный настрой, в ЕС потенциально опасны. Такова политическая и обывательская позиция финнов, и без перемирия в СВО они от нее не отойдут. К сожалению, даже если будет достигнут мир, отношения с Россией по инерции еще долго останутся напряженными, и санкции начнут снимать не одномоментно: все это растянется на период от нескольких лет – до нескольких поколений, – в зависимости от того, что считать нормальными и добрососедскими отношениями.

- Мне кажется, что черты, которые приписываются национальным характерам разных народов («чопорные англичане», «педантичные немцы», «прагматичные финны» и т. д.), во многом надуманны. У меня много друзей-иностранцев, среди которых и один финн – ничего прагматичного я в нем никогда не замечал, так же, как и в других европейцах. Поэтому, как я думаю, политика Финляндии в отношении России в данный момент является не более чем частью общей позиции ЕС, которая, в свою очередь, подвержена влиянию многих сиюминутных процессов, только кажется принципиальной, и может быть изменена в более короткие сроки.

- Если посмотреть на ситуацию объективно, со стороны, оказывается, что “приписывание” другим народам некоей типизации национальных черт нередко происходит извне, со стороны других представителей народов. А потом удобные аргументы распространяются СМИ. Люди – они и в Африке – люди: всегда руководствуются своей прихотью, выгодой. Поэтому (по Гегелю) общего блага нет – есть благо одних за счет других. Это касается как отдельных людей, так и политики разных стран. Говоря о прагматичности, я имел в виду, что в Финляндии свои особенности, и лучше когда о культуре страны комментатор или турист сначала узнает лично в длительном общении (не в шоп-туре и не по “путеводителю”), а не составляет свои мнения на основе инфоповодов, лежа на диване. Если хотеть узнать культуру соседней страны, как это делают люди, внимательные к деталям, например, феннофилы (ценители и знатоки финской культуры), то многое из причин и следствий проясняется как в реалии, так и в перспективах.

Все относительно, и прагматичность – тоже. Но религиозные и культурные традиции Финляндии отличаются от российских, и это нормально: даже церковь в Финляндии преимущественно лютеранская (кстати, сегодня 5 апреля они отмечают светлый праздник Пасхи). От религиозных традиций тоже много зависит в формировании быта, шкалы ценностей и отношений к другим людям и событиям. Есть духовные скрепы “духа Сису” (Sisu, – это можно считать национальным идентификатором), есть социально-одобряемые традиции, есть другое, относительно “восточных деспотий” мировоззрение. Прагматика политики в том, что финны (обобщая) хотят оставаться независимыми, и получать выгоды от складывающейся ситуации (как и любая страна мира).

Конечно, финская политика сегодня является частью общей политики ЕС. Но это нормально и обоснованно. Они и не должны быть “друзьями”, и не стремятся к тому. Но отношения могли быть лучше… Политика в международном сотрудничестве предполагает соблюдение баланса сил и баланса выгод, и забвение обывательских терминов как “добропорядочность”. С ЕС у финнов более глубокое понимание и экономическое взаимодействие (включая, к примеру, обмен товарами, электроэнергией и др.), основанное опять же на традициях (в том числе лютеранских), на близкой к пониманию шкале ценностей – это то, что разобщает финнов и россиян как разные культуры.

Я не согласен, что процессы в ЕС “сиюминутные”. Дескать, когда мы (россияне) захотим, чуть уступим требованиям ЕС и все, вернем прежние отношения, с нами захотят общаться, – нет. Так может думать спортсмен дзюдо, привыкший решать вопросы силой. Но, на мой взгляд, проблема глубже, “процессы” давно повернули на конфронтацию, и она будет продолжаться еще долго. Сейчас можно говорить не столько о восстановлении прежних добрососедских отношений (быстро этого не случится), а о том, чтобы отношения не ухудшались еще дальше. Ибо “худо-худу не равно” – до “дна” глупости в отношениях России и Финляндии еще есть некоторое пространство падения. Финляндия сегодня встроена в НАТО, имеет общую со Швецией систему оборону, как страна экономически твердо стоит на ногах, обеспечена и развивается. И без большого взаимодействия с Россией. Это может длиться десятилетиями. Понятно, что россияне из телевизора могут слышать и понимать иное. Но, повторюсь, чтобы понимать лучше – как друга, так и потенциального противника, нужно не “слушать”, а самому ездить в страну, знать жизнь, целеполагание, чаяния и заботы других, общаться непосредственно. Тогда приходит совсем иное понимание процессов, относительно того, что вещают некоторые заинтересованные СМИ.

- Понятно, что отношения ухудшились из-за начала СВО и вступления в НАТО. Но ведь с другими государствами Североатлантического альянса РФ долгое время поддерживала и поддерживает (если говорить, например, о Турции) тесные торговые отношения, развивается туризм, несмотря на политические разногласия.

- Для Финляндии ухудшение отношений с РФ однозначно связано с началом СВО. Турция также неоднократно воевала с Россией, но она – не Финляндия с ее 6 млн. жителей (всего), что сопоставимо с одной лишь Ленинградской областью. Финны опасаются России – ввиду близости границ, из–за опыта захватнических войн (Финляндия потеряла значительную территорию Карельского перешейка вместе со вторым по величине городом – Выборгом. При этом уровень жизни в современном Выборге, ставшим советским (я работал там в газете журналистом в 2018–2022 гг., жил и, соответственно, знаю город) на порядки ниже, чем в почти аналогичном по территории и населению оставшимся финским городом Оулу. Это все факты, о которых спорить глупо. Опасения финнов относительно современной России и опасение турок относительно России – несравнимы. У Турции нет общей сухопутной границы с РФ. Но более всего беспокоит «опыт» войн, у финнов (истории передаются из поколения в поколения) он относительно более свеж (середина ХХ век), чем большие русско–турецкие войны в прошлом. Все эти факторы влияют в комплексе.

- Что, на Ваш взгляд, помимо популярного туристического направления, потеряла Россия в связи с ухудшением отношений с северным соседом?

- Россияне, не переехавшие в Европу (и страну Соуми) с 2022 года, потеряли возможность культурных обменов, сотрудничества, включая научное, по сути, находятся в самоизоляции. Разумеется, все относительно и не следует обобщать.

Это кроме вопросов туризма в Европу, куда россияне, особенно из Северо–западного региона и Москвы ехали очень охотно, а количество многократных туристических выдаваемых виз (Шенген) финским консульством только в Петербурге достигало 5 млн. в год. То есть Финляндию неоднократно посещали только из Петербурга чуть менее 5 млн. человек. Добавим сюда количество виз, выдаваемых ранее финскими консульствами в Мурманске, Петрозаводске, Москве и др. городах. Ранее русских, посещавших соседнюю Финляндию, было сравнительно больше, чем все население страны, состоявшее из «природных финнов».
И все эти люди (миллионы россиян), ехали в Финляндию на отдых, для культурного обмена, на шопинг, в гости, на учебу и так далее – по желанию, а не по принуждению. Финляндия для русских была широко раскрытым «окном в Европу», теперь этого нет. Да, русские туристы переориентировались на другие регионы мира (Ближний и Юго-Восток, Средиземноморье), а примерно 42 тысячи (по данным 2022 года) выехали в Финляндию на ПМЖ и обратились с просьбой о политическом убежище. Этих лиц, так или иначе, приютили, несмотря на потери в социальном обеспечении, а это большая нагрузка для финнов. Остальным Финляндия просто сказала «нет».

Адаптироваться можно ко всему и всем. Человек – вообще млекопитающее с высоким уровнем интеллекта и приспособляемости. Можно жить годами и десятилетиями в конфронтации. Что происходит с нами прямо сейчас. Финны считают, что русские в отношениях с Европой стали заложниками политического курса. А знать чужие мнения полезно, хотя бы для того, чтобы лучше понимать перспективы завтрашнего дня.

Беседовал Евгений Раи

Фото обложки - старинный собор в городе Йоенсуу (Финляндия). Автор - А.Кашкаров