Каковы последствия ситуации для России, и какие действия она может предпринять для уменьшения рисков?

С этими и другими вопросами ИА Рустемпо обратилось к экспертам.

- Каковы на этот раз будут последствия для российской экономики?

Павел Марышев, директор по развитию ООО "Энергия Плюс", член экспертного совета при Российском газовом обществе (Москва):

- Частичное снятие ограничений, продиктованное возникновением локальных дефицитов на мировых рынках, позволило «в моменте» значительно пополнить счета российских ВИНК (вертикально интегрированных нефтяных компаний). Часть «сверхприбыли» будет направлена на погашение кредитных обязательств, часть — на решение операционных задач. Оставшиеся средства пойдут в резервные фонды. Поскольку период квази-свободной торговли продлился недолго — сверхприбыли сложно назвать внушительными. Поэтому серьезной мультипликации доходов в сопредельные отрасли экономики — производство, энергетику и ритейл — ожидать не следует. Деньги лишь позволили погасить часть обязательств, скопившиеся у ВИНК. К серьезному росту основных макроэкономических показателей такой эпизод не приведет.

Однако, без положительных моментов не обошлось: ситуация вокруг Ормузского пролива заставила крупных импортеров задуматься о диверсификации поставок. Например, страны АСЕАН — наиболее динамично растущего рынка — проявляют значительный интерес к российскому СПГ, нефти и нефтепродуктам. Кроме того, артикулированный спрос на российскую нефть и нафту вновь возник у Южной Кореи и Японии, которые традиционно «симпатизируют» США. Конфликт на Ближнем Востоке еще не завершен, более того — он рискует стать долгоиграющим. Модель эксплуатации Ормузского пролива, скорее всего, не станет прежней, что позитивно скажется на альтернативных логистических коридорах. Северный морской путь, вдоль которого расположены основные мощности по производству российского СПГ — яркий пример такого маршрута. Интерес к поставкам из России сохранится даже после возвращения к «стабильным санкциям», что в среднесрочной перспективе наполнит экономику России дополнительными деньгами.

Анастасия Хохлова, политический обозреватель, журналист, общественный деятель (Москва):

- Если говорить о последствиях для нашей экономики, то сложившаяся ситуация играет на руку бюджету РФ. Санкции вернутся, а цены на нефть вырастут. Это связано с глобальным дефицитом предложения из-за конфликта на Ближнем Востоке (нарушение судоходства через Ормузский пролив). Закрытие «окна» OFAC привело к возвращению дорогих поставок. Растут расходы «теневого флота». Это бьет по маржинальности экспорта, но издержки в итоге перекладываются на конечного покупателя. Мой прогноз: экономика выдержит этот удар лучше, чем в 2022–2023 годах. Главный риск — не сами санкции США, а возможное усиление вторичных санкций против банков и страховщиков из дружественных стран.

- Какие еще «обходные пути» есть в нашем арсенале для противодействия этим незаконным мерам, помимо так называемого «теневого флота»?

Павел Марышев, директор по развитию ООО "Энергия Плюс", член экспертного совета при Российском газовом обществе (Москва):

- Помимо теневой модели поставок у России есть как минимум две альтернативы. Первая заключается в использовании третьих стран в качестве перевалочных пунктов: российские танкеры прибывают, допустим, в египетский нефтеналивочный порт, там происходит передача сырья, далее оно направляется потребителю с ценовой премией посредника. Маршрут получается сложный, однако, при должной конспирации природу поставки отследить сложно. Вторая альтернатива несколько подобна первой: перелив сырья осуществляется непосредственно в море. Стараются смешать несколько сортов нефти, чтобы химический анализ состава не позволил потребителю определить страну происхождения углеводорода. Однако, любые варианты обходных маневров исключительно эффективны только в том случае, если страна-оператор санкций фактически заинтересована в наличии неофициальных поставок.

Анастасия Хохлова, политический обозреватель, журналист, общественный деятель (Москва):

- Кроме классических серых схем (смена флага, транспондеры в офшоре), у нас работает схема «Азербайджанский трейдинг». Наше сырье смешивается в море с казахстанским или туркменским, либо просто меняются документы. В итоге нефть «превращается» в азербайджанскую или казахстанскую, после чего беспрепятственно идет в Азию и даже на рынки Европы. Кроме того, активно развивается коридор «Север-Юг» и маршрут Ульяновск — Каспий — Иран. Я думаю, в ближайшее время это будет основной канал поставок на Ближний Восток и в Индию в обход Суэцкого канала.

- Можно ли защитить российские танкеры без сопровождения военными кораблями? (на охрану всего танкерного парка их просто не хватит).

Павел Марышев, директор по развитию ООО "Энергия Плюс", член экспертного совета при Российском газовом обществе (Москва):

- Снабдить танкеры автономной системой защиты от «пиратства» стран-операторов санкций и «сочувствующих» им государств без нарушения конструктива невозможно. Это небезопасно и не корреспондирует с техническими требованиями и нормами актуального законодательства, поэтому физическую защиту танкеров можно осуществить исключительно через конвоирование.

Анастасия Хохлова, политический обозреватель, журналист, общественный деятель (Москва):

- Можно ли защитить наши танкеры? Можно, здесь не только вопрос в целой армии. Во-первых, есть юридическая защита, и в Госдуме этот вопрос сейчас обсуждается. Речь идет о включении коммерческих судов «теневого флота» в состав Вспомогательного флота ВМФ РФ. Это не требует постоянного военного конвоя. Но что происходит? Судно выходит в море со статусом служащих Минобороны. Попытка американского спецназа захватить такое судно — это акт военной агрессии. В подобной ситуации мы вправе хоть ПЗРК для обороны применить. Это риски, которые оберегут от потенциального нападающего.

- По сообщениям СМИ, Южная Корея думает о возобновлении закупок российской нефти. Какие еще коридоры поставок вероятны в 2026 году?

Павел Марышев, директор по развитию ООО "Энергия Плюс", член экспертного совета при Российском газовом обществе (Москва):

- Помимо Южной Кореи присутствие российских углеводородов будет наращиваться на рынке АСЕАН, увеличатся поставки в Японию, минорно — в Африку. При определенном стечении обстоятельств возможно даже наращивание поставок в Европу. Однако, такое развитие событий возможно исключительно в случае эскалации конфликта на Ближнем Востоке.

Анастасия Хохлова, политический обозреватель, журналист, общественный деятель (Москва):

- Насчет Южной Кореи — там уже зафиксировали резкий скачок импорта российских нефтепродуктов. Эта страна, кстати, не просто покупатель, а индустриальный хаб, через который нефть может реэкспортироваться или перерабатываться в продукты для США и Японии. Кроме того, мы можем использовать для поставок иранский коридор, возможна также активация маршрута через Каспий с дальнейшей отправкой по железной дороге к портам Персидского залива, а это прямой путь в Индию и Пакистан. Можно работать с Туркменистаном по схеме, аналогичной «Азербайджанскому трейдингу». Россия поставляет нефть в северный Иран, а тот (под видом своей) отгружает такой же объем на юге.

Подготовил Евгений Раи
Фото сгенерировано ИИ