^{Фото - Эдуард Якубяк}

- Когда мне предложили поучаствовать в цикле «Неизвестная Россия» ИА Рустемпо, я почти не раздумывал. Выбрал церковь Николая Чудотворца в Боболях. Причина простая: в этой постройке сконцентрировано то, о чём я говорю тридцать лет — срок жизни здания определяется не красотой фасада, а тем, как спроектирована и сделана его кровля.

Деревня Боболи расположена в Калужской области (Малоярославецкий район, сельское поселение Ильинское). От Москвы не так далеко, но когда сворачиваешь с трассы на просёлок, проезжаешь поля и видишь вдали огромную восьмигранную церковь, стоящую среди низеньких деревенских домиков, — ощущение, что попал в другую эпоху.

Место выбрано идеально: на холме. За счёт этого постройка смотрится ещё более внушительной, чем есть. История у этого храма богатая.
Сначала здесь была деревянная церковь Николая Чудотворца, которую построил ещё прадед Ивана Грозного. В 1835 году на средства графа Потоцкого рядом возвели каменный храм. А в 1866–1869 годах дочь Потоцкого, Мария Строганова, заказала перестройку архитектору Петру Гусеву — выходцу из крепостных, ставшему академиком. Именно он придал церкви тот облик, который мы видим сегодня: русско-византийский стиль, восьмигранник, колокольня, приделы. И что важно — Гусев восстановил в одной постройке память сразу о двух старинных храмах Боболей: Никольском и Георгиевском. Церковь была действующей до 1969 года, потом её закрыли и использовали как склад. А в 1997 году, во время грозы, рухнул купол. С этого момента началось медленное умирание: без кровли вода пошла в стены.

Когда я стою перед такими руинами, я первым делом смотрю не на фрески и не на кладку. Я смотрю на крышу. И здесь картина говорит сама за себя: первым разрушилось именно то, что должно было защищать всё остальное. Купол не выдержал — и пошла деградация всей конструкции.

Сейчас над местом разрушенных куполов сделан временный навес. Он хоть как-то спасает стены от прямого дождя — и на том спасибо тем, кто это организовал. Но, честно говоря, мне, как инженеру, этот навес не нравится. Конструкция простая, и есть риск, что вода уходит не туда, куда надо. Временное решение, если оно сделано неправильно, может вредить не меньше, чем его отсутствие. У меня в практике есть правило: даже временная кровля на период стройки делается по логике постоянной — с уклоном, с гидроизоляцией, с организованным водостоком. Потому что «временное» часто затягивается на годы. Как здесь.

Но есть и хорошая новость – сама постройка держится. Арочные своды показали свою надёжность — за почти двести лет они не потеряли несущую способность. Восьмигранная форма, толщина стен, качество кладки Гусева — всё это работает. Значит, дело не в том, что «кирпич старый» или «место глухое». Дело в том, что за кровлей никто не следил. Входная группа, кстати, сохранилась на удивление хорошо. Ступени, крыльцо, кованый козырёк — всё на месте, несмотря на то, что сам навес давно истлел.

Козырёк —отдельная деталь: он явно появился позже, уже в процессе эксплуатации, как доработка, не учтённая в первоначальном проекте. И это тоже урок: если конструкция требует доработки после сдачи — значит, на этапе проекта что-то не продумали.

Сейчас в Боболях постепенно что-то меняется. В 2023 году настоятель, отец Андрей Лобашинский, провёл в храме молебен. До этого местные жители и волонтёры расчистили территорию от мусора, сухостоя и поваленных деревьев. Церковь выдвинули в список объектов культурного наследия. Это значит, что появились люди, которым не всё равно. А без этого любая реставрация — просто разговоры. Я выбрал эту церковь для рассказа не потому, что она красивая, хотя, конечно, это так: монументальная, необычной формы, с куполом, который мне лично напоминает византийский головной убор. Но главное не это. Главное — она учит тому, что неважно, насколько хорош проект, насколько дорог материал и насколько талантлив архитектор. Если кровля спроектирована плохо, сделана некачественно или забыта в эксплуатации — здание обречено.

Боболи — это не просто заброшенная усадьба и возрождающийся храм. Это наглядное пособие по тому, что бывает, когда про крышу забывают. И одновременно — надежда на то, что, если вспомнить о ней вовремя, даже очень старая постройка может жить дальше.

Текст и фото – Эдуард Якубяк