Между тем, Россия является бенефициаром транспортного флота (включая танкеры) в составе примерно 1800 судов, из которых под российским флагом ходит примерно 379.
Возможно ли каждый танкер, перевозящий российские ресурсы, обеспечить необходимыми средствами защиты от неправомерного захвата? Какие именно средства могут быть использованы? Как быть в ситуации, если вооруженный патруль РФ не успевает подойти к судну и захват уже происходит? Не дешевле ли организовать присутствие группы военных на всех российских торговых судах, которые способны предотвратить незаконное вторжение и помочь экипажу дождаться подкрепления? Наконец, существуют ли на сегодняшний день какие-то дополнительные меры защиты кораблей от беспилотных атак?

Своим видением ситуации с ИА Рустемпо поделился ассистент кафедры гуманитарных наук Факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового Университета при Правительстве РФ Ярослав Климов:

- Вопрос о защите российских танкеров интересен не только с военно-практической, но и с международно-правовой точки зрения, и здесь картина значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд. С позиции международного гуманитарного права торговые суда, перевозящие гражданские грузы, пользуются защитой как гражданские объекты в соответствии с принципом различия, закреплённым в Дополнительном протоколе I к Женевским конвенциям. Однако эта защита утрачивается, если судно вносит эффективный вклад в военные действия. Размещение на борту вооружённого воинского контингента именно и переводит судно из категории гражданского объекта в категорию военного, что делает его законной целью для нападения.

Таким образом, идея об отряде военных на каждом танкере с точки зрения МГП является обоюдоострым решением: оно защищает судно от пиратства, но одновременно лишает его иммунитета гражданского объекта. Отдельного внимания заслуживает вопрос о танкерах, перевозящих нефть с объектов, которые в доктрине МГП относятся к установкам, содержащим опасные силы. Статья 56 Дополнительного протокола I устанавливает особую защиту для плотин, дамб и атомных электростанций, однако транспортировка нефти и нефтепродуктов под эту норму напрямую не подпадает. Тем не менее, экологические последствия атаки на крупный нефтяной танкер по масштабу вполне сопоставимы с катастрофами, которые законодатель имел в виду. Эта лакуна в действующем МГП активно обсуждается в академической среде.

С практической стороны арсенал защиты торгового флота включает несколько уровней. Пассивные меры: системы дальнего оповещения об обнаружении LRAD, водяные пушки высокого давления, бронированные цитадели для экипажа, системы мониторинга периметра и средства постановки помех беспилотникам. Активные меры: конвоирование военными кораблями на наиболее опасных участках маршрута — именно эта практика исторически применялась в Персидском заливе в период «танкерной войны» 1980-х годов.

Против беспилотных угроз сегодня используются системы радиоэлектронной борьбы, способные подавлять каналы управления БПЛА, а также лазерные комплексы ближней обороны, хотя их размещение на гражданских судах порождает те же правовые коллизии, что упомянуты выше.

Если вооружённый патруль не успевает подойти, единственным работающим инструментом остаётся цитадель — защищённое помещение внутри судна, где экипаж может укрыться и поддерживать связь до прибытия помощи. Эта практика признана международными морскими организациями как стандарт противопиратской защиты.

Подготовил Евгений Раи

Изображения танкеров сгенерированы ИИ