Ситуацию комментирует экономист, вице-президент Инвестиционного фонда Дмитрий Полусуров (Москва).

- Есть ли более-менее приемлемый политик, которого обе стороны смогут принять в качестве парламентера?

- Полагаю, у Владимира Путина не было серьезного расчета на согласование со стороны ЕС кандидатуры Герхарда Шрёдера. Но важно уже то, что о конкретных кандидатурах хотя бы начали думать. Оказывается, призывы к «стратегическому поражению» России осложняют дипломатический процесс. Если вы хотите дипломатии, нужно вести себя дипломатично, несмотря ни на что. Даже Кая Каллас, по сути, это признала.

С этой точки зрения из действующих европейских политиков наиболее подходящим переговорщиком является Эмманюэль Макрон. Он все четыре года оставался наиболее последовательным: регулярно говорил о необходимости дипломатии и сохранения каналов коммуникации. Поэтому Макрон — одна из наиболее реалистичных кандидатур, которую теоретически могли бы принять обе стороны.

- Насколько успешны могут быть переговоры на данном этапе, когда степень обоюдного недоверия достигла низшей точки, и нашей страной неоднократно было озвучено, что цели, поставленные на Украине, будут доведены до конца?

- Проблема не в отсутствии переговорщиков со стороны ЕС. Со стороны США переговорщики есть — Уиткофф и Кушнер, но это ситуацию не изменило, поскольку по-прежнему нет главного: предмета для обсуждения. Как только такой предмет появится, и в ЕС, и в США выстроится очередь желающих участвовать в переговорах (которых локтями растолкает Трамп).

Все стороны уже не раз показывали, что политическая целесообразность для них важнее декларируемых принципов: Запад по-прежнему в той или иной форме покупает российские энергоресурсы и сырье, а Украина продолжает обеспечивать транзит российской нефти в Европу. Будут ли достигнуты заявленные цели — зависит от того, в каком виде эти цели будут сформулированы к моменту реальных переговоров. В угоду политической целесообразности любые цели могут быть переопределены, как это уже неоднократно происходило. И вряд ли кто-то будет всерьез возражать. Поэтому ключевой вопрос — не кто будет говорить, а о чем именно будут говорить. Для начала нужно определить принципы этого предмета.

У Путина есть аргументы в адрес Запада, которые Запад в силу разных обстоятельств игнорирует. Базовые аргументы — это экзистенциальная угроза и гарантии безопасности. По сути, это две стороны одного вопроса. Безотносительно оценки этих аргументов – они есть, и они не сняты. Запад призывает к переговорам, но считает эти аргументы пустыми. Это основа тупика. По той же причине на Западе никто системно не думал о том, что с ними можно сделать. Тем не менее, в рамках реальных переговоров эти аргументы необходимо снять.

- Что, на Ваш взгляд, могут предложить друг другу Россия и ЕС, если не для полного восстановления отношений, то хотя бы для снятия напряжения?

- Ответ очевиден: единственный принцип, способный снять эти аргументы, — это принцип «одной лодки». Коль скоро все стороны призывают к дипломатии, то первый шаг – осознание этого принципа как основы. Поскольку претензии Путина направлены прежде всего к Западу и Украине, то тогда к ним и вопрос: готовы ли Запад и Украина сесть с Россией в одну лодку? Если да, тогда можно обсуждать конкретные механизмы. Их на самом деле не так много, а по существу — только один, который соответствует этим критериям. Аргументу об экзистенциальной угрозе можно противопоставить только решение экзистенциального масштаба — то есть макроэкономическое решение, которое будет касаться всех слоев общества. Такой подход может стать не просто способом снять напряжение, а основой для полного восстановления отношений — не только с ЕС, но и с Америкой.

Подготовил Евгений Раи