О том, кто сумеет приумножить свой капитал за счет текущего конфликта на Ближнем Востоке, не участвуя в нем, ИА Рустемпо рассказывает основатель и генеральный директор инвестиционной платформы Lender Invest Дмитрий Исаков.

- Кому сегодня выгоден конфликт на Ближнем Востоке с экономической точки зрения?

- Сегодняшний конфликт на Ближнем Востоке, по оценкам МЭА, уже нанес ущерба больше, чем нефтяной кризис 1970-х годов и потеря газовых российских поставок в 2022 году вместе взятых.

Перестройка логистических цепочек из-за блокады Ормузского пролива и потенциально Баб-эль-Мандебского пролива создают вполне определенные позитивные условия для развития поставщиков энергоресурсов из других регионов. В качестве наиболее вероятного бенефициара мы выделяем страны Латинской Америки. Бразилия, Венесуэла и Мексика начали получать больше денег на развитие добычи. Это в перспективе до 2030 года может сделать их главным источником роста предложения вне ОПЕК. В текущих условиях они также получают повышенную геополитическую премию за безопасность и бесперебойность поставок.

Индия и Китай извлекли как системную геополитическую выгоду. Последняя заключается в закреплении выгодных условий импорта углеводородов из РФ в рамках долгосрочной стратегии энергетической безопасности, так и тактический профит (сумели договориться с Ираном о беспрепятственном пропуске судов через Ормузский пролив).

Россия также получает бенефит за счет роста геополитической премии в ценах на энергоресурсы. Это сужает спред на российскую нефть. На 02.04 разница между российской нефтью Urals и эталонным сортом Brent составляет примерно $5,4 за баррель в пользу Urals. Цена нефти Urals при этом превысила 109 долларов за баррель. Это как нельзя кстати для нашего бюджета, так как позволяет поддержать экспортные доходы и компенсировать растущий дефицит.

- Как ближневосточная ситуация может отразиться на мировой экономике ?

- Учитывая, что через Ормузский пролив идет до 20% мирового трафика энергоресурсов, последствия для мировой экономики прямо завязаны на продолжительность этого конфликта.
Если за основу брать длительное (более 6 месяцев) перекрытие пролива, то стоит согласиться с макрорасчетами Oxford Economics. Последние предусматривают наличие дефицита в 20 млн барр. в сутки, которое приводит к росту цены на нефть до 190–200 долларов за баррель уже к августу-сентябрю 2026 года. Цены на газ с текущих $2,81 за MMBtu способны достигнуть 30$ за MMBtu. Это естественным образом разгоняет тарифы и инфляцию. В результате мировая инфляция может составить до 7,7%.

Надо помнить, что Ближний Восток — это не только про энергию. Сбои в логистике уже вызвали рост цен за месяц на карбамид на 26%, на аммиак на 17%, на серу на 40%. В случае продления конфликта можно ожидать дальнейшего роста цен на эти компоненты, в результате можно будет наблюдать многочисленные негативные эффекты: от инфляции до срыва сельскохозяйственных посевных проектов в Индии и Бразилии.
В целом логистические проблемы приводят к раскручиванию инфляции во многих секторах, не только в ресурсах, но и в услугах, в том числе в сфере фрактования.

Уже сейчас, по оценкам J.P. Morgan, добавилось 0,7% к базовой инфляции на товары. При развитии инфляционной спирали ЦБ мира будут вынуждены повышать ставки, что будет приводить к охлаждению мировых экономик. Как следствие, мировой ВВП может замедлиться до 1,4% (то есть потерять только в текущем году 1,2%). В результате мы можем стать свидетелями самого глубокого синхронного спада экономики за последние 40 лет.

- Какие могут быть последствия этих процессов для экономики России в ближайшей и более отдаленной перспективе?

- В краткосрочной перспективе РФ, безусловно, получает сверхдоходы от экспорта нефти и газа за счет как более высокого спроса, так и роста цены энергоносителей. Страна может получить от экспорта примерно от 8,5 до 10 миллиардов долларов каждый месяц. Это очень важная и своевременная подпитка для государственного бюджета на фоне дефицита первых двух месяцев 2026 года в размере 3,45 трлн руб. (1,5% ВВП).
Но чтобы цены на нефть смогли повлиять на экономику страны, им нужно долго быть выше 70 долларов за баррель. В свою очередь, такая перспектива прямо завязана на срок ближневосточного конфликта. Если он завершится в срок до 6 месяцев, то вероятность возврата цены к 50–60 долларам за баррель существенно возрастет. В результате из-за крепкого рубля, охлаждения экономики и истощения запасов ФНБ (на 1 марта 2026 года ликвидная часть оценивалась в 4 трлн руб., что составляет порядка 1,7 % ВВП) государство опять должно будет решать, как закрыть дефицит и поддержать экономику.

В долгосрочной перспективе текущий конфликт прямо обеспечивает рост заинтересованности Китая, Индии и других азиатских стран в развитии отношений с РФ. Китай очень хочет быстро начать работу по трубопроводам «Сила Сибири — 2» и «ВСТО». Эти трубопроводы лучше, чем морские пути, потому что никто не сможет их перекрыть на море. Это делает Россию самым надёжным поставщиком энергии для Китая. Благодаря этому можно ждать роста экспорта.

Риски для судов в южных морях способствуют росту Северного морского пути (СМП). Последний на 10 дней короче южного маршрута. План роста грузооборота — до 240 млн тонн к 2035 году. В свою очередь, развитие СМП способствует развитию проектов «Арктик СПГ — 2». Это еще больше укрепляет роль нашей страны на мировом рынке СПГ. Компания может выйти на уровень 13,2 миллиона тонн сжиженного газа к 2030 году. Такой результат будет больше нынешнего показателя больше чем втрое.

Тем не менее, сами по себе разовые нефтяные шоки не решают проблемы санкционного давления и технологического отставания, и в этом контексте в долгосрочной перспективе все скорее будет зависеть от внутренней экономической политики, чем от разовых «черных лебедей».

Подготовил Евгений Раи

Фото обложки - коллаж ИА Рустемпо

Фото Дмитрия Исакова - Lender Invest