В этой ситуации ИА Рустемпо помогает разобраться магистр педагогики, психоаналитик, аспирант каф. коррекционной психологии Андрей Кашкаров.

- «Современные технологии» – это данность и инструмент, который можно использовать как на пользу, так и во вред. По аналогии с условным дозированием: в избыточной дозе и лекарство может быть ядом, а потому опасно. Но дозировать избыточное влияние необходимо аккуратно.

Чтобы оградить детей от деструктивных взглядов и опыта, делается многое. Но встретилась надобность напомнить, что воспитательный процесс – это не роды кошек, это культура, а результат в культурном воздействии всегда инертный. Ну, нельзя требовать и ожидать результата за 10–15 лет новейшего времени… Тем более в ситуации, когда цифровой мир, доступный ребенку и подростку, полон выбора, который, кстати, порождает сравнение, в том числе в сфере отношения к детям в других странах.

Сегодня нельзя сказать, что все дети повально «сидят в интернете» и играют в смартфонах. Да, этими инструментами активно пользуются. Но огромное количество детей кроме высиживания в социальных сетях в стиле «всегда на связи» занимается в спортивных, профессионально ориентированных и музыкальных секциях, а также дополнительным образованием.

Буквально недавно был свидетелем того, как группа подростков на досуге, в процессе изучения английского языка, переписывала с дисплея смартфона, подключенного в интернет, информацию в тетради, а затем штудировала материал. Переписывание информации в тетради – это не «прошлый век», а педагогический способ визуального запоминания материала через дополнительное повторение и память, связанную с моторикой пальцев и рук. Это пример того, что смартфон и интернет может быть (и есть) полезен для развития личности.

Проблема не в играх, интернете или смартфонах, а в мотивации детей. Есть мотив – будет результат и разумное использование виртуальных средств. Они повсюду. К слову, сегодня VR очки (после того как «отходят воды») активно применяют в десятках родильных домов нашей страны как способ отвлечения роженицы от боли и страха. Так и рожают в VR–очках на лице, что и является одной из заместительных, отвлекающих психотехник в родильном зале. Эти факты легко верифицировать. Если пользуются взрослые, отчего виртуальной реальности не хотеть детям? Тут связка примеров работает так же как, к примеру, в чтении книг, с созданием дома этой полезной привычки. Читают взрослые – читают и дети, а не наоборот.

Поэтому нет смысла ни ограничивать, ни отказываться от полезных средств, помогающих психопрактик. Надо лишь умело корректировать их влияние, иными словами, дозировать.
Первое – не запрещать контент, а разъяснять доступным и понятным молодежи языком пользу, риски и опасности того или иного способа коммуникации. И второе – своевременно давать альтернативу инструменту, который вынуждены запретить.

- Необходим ли полный запрет на общение несовершеннолетних детей с телефоном, компьютером и другими гаджетами или достаточно родительского контроля?

- Конечно же, нет. Любые формы избыточного контроля порождают протест. И чем он «глуше», когда загнан «внутрь», скрыт, тем сильнее меняет мировоззрение, укореняется и становится частью характера молодого оппортуниста. Особенно опасна ситуация давления запретом на мировоззрение неокрепшее, формирующееся, детское и подростковое.

В детстве и юности развивающаяся личность ориентируется (кроме собственного желания) и возможностей, на две влиятельные «силы»: социально-одобряемую роль в группе единомышленников и авторитет – им может быть любая личность или группа, в том числе в сообществе, где общается ребенок или подросток. Можно говорить о том, что подросток находится под влиянием моды на определенное поведение и использование соответствующих инструментов. Причем моды для него желанной, комфортной. Запретить любой современный механизм, который уже стал доступен молодой личности, все одно, что отобрать игрушку: будет пролонгированная во времени истерика, причем, с последствиями.

Добровольное желание соответствовать авторитетам, не выбиваться из сообщества, при этом сохраняя разумную индивидуальность, способствует тому, что подросток пользуется всеми благами технической цивилизации. Как виртуальная реальность, молодежный обособленный сленг и кодовый сигнал «свой–чужой» (к примеру, мем «67»), охраняющий «секреты» молодежной субкультуры от взрослых, искусственный интеллект, и другими.

В этой ситуации запрет на пользование техническими «благами цивилизации», которые, кстати, дети осваивают раньше и быстрее взрослых с их подчас закостенелыми представлениями о мире, не только приведет к еще большей отстраненности, оппозиционности и протесту, а в итоге к социальной напряженности в обществе, но и к актам открытого неповиновения вплоть до агрессивной мести.
Наиболее раскованные и уверенные в себе попадутся сразу, иные затаятся и проявят себя в самый неподходящий, к примеру, для государственной власти момент. Психологические причины явления оппортунизма, вкратце, просты: имеют тот же корень, что и любой протест, проявляющийся «малыми» перед «большими». Примеров в истории много – это показательно агрессивная политика «малых стран», граничащих с большим соседом, согласно английской поговорке, приведенной еще «басманным философом» П.Я. Чаадаевым «маленькая собачка любит задирать ногу на большое дерево»; те же проявления заметны в сравнении группы лиц, которых количественно мало, относительно подавляющего числа других. К примеру, планы цареубийства девятнадцати наиболее активных, нескольких десятков или сотен «декабристов» против могущественного аппарата императорской власти до «реакции» Николая I, наступившей потом на три десятка лет с 1826 года. Их мало, поэтому они не очень уверены и подчас агрессивны; это надо понять. Их нужно разумно переубедить, а не «закрывать» или расстреливать.

Протест сам по себе опасен последствиями в ряде аспектов. Какими бы причинами ни был вызван – кашей без масла на кораблях эскадры Балтфлота в 1916 году, или запретом игры Rolbox. Да, в последнем случае, под воздействием общественности и в виду достижения компромисса в переговорах с компанией–производителем по требованиям российской законодательной базы удалось вернуть доступ к игре в России, но дурно пахнущий «шлейф» остался.

Немногое, когда можно временно удерживать контроль и «справляться» с теми, кого ограничиваешь в возможностях и желаниях – это или сильная авторитарная власть (помогает временно – до набора силы субъектами протеста), или авторитет власти (родителей, в социальной группе, формирующей моду на инструменты) или же грамотно продуманная и заблаговременно подобранная альтернатива интересов – вместо занятий и инструментария, на который накладывают запрет. Если не сделать своевременно ничего из этой понятной триады – будут проблемы в той или иной форме. А купировать проблемы с молодежью – «нашим завтра» гораздо сложнее, чем их предотвратить.

Именно поэтому, детей не нужно «насиловать», пугать планами на уголовную ответственность с 12 лет и прочими непопулярными мерами, напоминающими «дедовский ремень» как способ наказания. Все хорошо в свое время: сегодня механизмы избыточного контроля для современных детей, знающих, что такое свобода и ответственность, позиционируются как анахронизм эпохи. И «деды» буквально теряют уважение – они говорят с «внуками» на своем, непонятном «наследнику» языке, поэтому проигрывают рано или поздно со всеми своими запретами. В то время как крайне важно разговаривать с молодежью на понятном ей языке, «спустившись с заслуженных небес», перестать «надувать щеки» от понимания собственных успехов и веса, и почаще вспоминать себя молодым. Но некоторым в силу преклонного возраста это уже сделать невозможно.

В идеале ближний круг влияния – это родители: они ближе всего, однако, парадокс нередко в том, что именно близкие становятся для подростка наиболее опасными, чужими. Если есть травмы в детско-родительских отношениях, или избыточный контроль. Оба фактора очень опасны и являются провоцирующими кризис доверия.

Фактические примеры

В неполной семье, каких сегодня больше, чем полных, растет сын-подросток. Мама потихоньку, в отсутствие сына контролирует его компьютер и находит подтверждение собственным домыслам – а сын-то оказывается смотрит порносайты (что видно по журналу браузера). Она гневно обличает сына с найденными доказательствами наперевес. У обоих в продолжающейся ссоре возникает психотравма, взаимные упреки (поверьте, аргументы найдутся у всех) усугубляя проблему детско-родительских отношений: сын продолжит смотреть свою порнографию, но будет это делать с утроенной осторожностью. Мама не перестанет подозревать сына, ее тревожность вплоть до дискомфорта, потери качества жизни и депрессии будет нарастать. Доверия как не бывало.

Другой пример. Родители подозревают, что их дочка-подросток курит. Им не нравится компания ее единомышленниц, а дочке, наоборот, нравится, – она там авторитетна и влиятельна. Дома же пока вынуждена подчиняться. Разговоры, обсуждения, формальные «кнуты» и «пряники» не мотивируют, не помогают. Попробовали забрать смартфон как в залог. Стало еще хуже. Дочка «отвечает», огрызается. Родители, расстроенные тем, что ничего не могут сделать, чтобы не потерять собственный авторитет (это глупо, но кажется им крайне важным) обращаются в полицию. С дочкой проводят беседу. Затем она может возненавидеть родителей, все же потерявших последние элементы авторитета, и ее условно деструктивное поведение усилится вплоть до уходов из дома и протеста любому «внешнему» ограничительному решению в открытой форме. А тут и до личной трагедии недалеко.

Таковы отдельные, но реальные, среди очень многих вариаций, примеры запретов, которые родители без знания основ и практики педагогики применяют «по наитию» к своим детям; ведь быть родителями у нас специально не учат – нет такого курса, как и не было социального опыта критического мышления у многих взрослых в этой стране. Ничего нового в педагогике не придумано, как и в повторяющихся в поколениях ошибках воспитания детей. В 80-х годах ХХ века в советском еще кинематографе вышел познавательный по фактическому сюжету фильм «Авария – дочь мента» (и др.), по сути, иллюстрация на ту же тему. Сегодня проблемы педагогической запущенности те же, но изменился инструментарий – появился интернет, смартфоны, средства виртуальной реальности, развивается ИИ. Появился выбор, а это – шаг к свободе. Свобода же – это осознанная необходимость. Запретите свободу – будет протест. Запрет пользования интернетом для подростка – то же наступление на его свободу.

Запрет со стороны государственных институтов с их силовым блоком, в том числе на использование благ цивилизации, сотовых телефонов, социальных сетей, подключения к виртуальной реальности заинтересованных лиц породит примерно те же протестные реакции, но не решит проблемы.
Обратите внимание как аккуратно «борются» с рисками детской и подростковой деструкции в других цивилизованных странах – очень аккуратно. Ограничивая одно – дают другое.

- Возможно ли в этой ситуации предоставить ребенку современные и часто необходимые инструменты для развития, защитив при этом его психику и здоровье?

- Разумеется, этим путем и нужно следовать, если иметь в виду развитие детей на будущее и взвешенный, а не зачастую перекошенный «чиновничий подход» в области внутренней политики и воспитания детей. Ибо многие проблемы взаимосвязаны, в том числе с реакциями и тем же протестом в разной форме. На сегодняшний день нет решения подростковых проблем, государство не успевает (не смотрит наперед). Как следствие – возникает проблема неподчинения, или миграции, а также ужасные явления буллинга в образовательных учреждениях, где, казалось бы, все под контролем «семи нянек», среди которых учителя, психологи, социальные педагоги, и полицейский инспектор из районной комиссии по делам несовершеннолетних и их прав, а толку, судя по повторяющейся новостной повестке, почти нет.

Практическим решением по ситуации могут стать своевременно проработанные заместительные (интерес и мотивы) механизмы. Обязательно: если ограничиваем одно, надо дать другое, и желательно лучшее. Но будут ли чиновники профессионально мыслить в этом направлении? Пока по всему видна тенденция именно к навязываемому сверху контролю детей, ограничениям и запретам, как безальтернативной концепции воспитания. Это самый простой, дурной и ошибочный путь развития общества.

Так воспитывать может только авторитетный воспитатель или любой – под страхом наказания. А если авторитета (в том числе государственного управления) нет – его не купишь, как бы должность не называлась. В цифровом мире все «следы» видны, и дети прекрасно знают «грехи» взрослых, коррупцию, в том числе прикрытый благими намерениями формализм (политика – это алчность, выдающая себя за мораль), и не соответствие идеалу руководителей на разных уровнях.
Нужны не запреты, и не только линейки с флагами в школах, а понятные молодежи альтернативы развития. Как говорил профессор Ф.Ф. Преображенский (из литературного наследия М.А. Булгакова «Собачье сердце») – «не надо никогда никого «драть», на человека и животное можно воздействовать только внушением», авторитетным примером, а привлекать и мотивировать – через интерес и возможности.

Беседовал Евгений Раи

Обложка - ИИ